Уолтер Айзексон, автор книги «Стив Джобс»: Стива переполняли противоречия

Уолтер Айзексон (Walter Isaacson) — американский журналист и писатель. В прошлом — CEO телекомпании CNN, редактор журнала Time, а недавно и председатель Broadcasting Board of Governors — государственного ведомства, управляющего речью США. На сегодня Уолтер Айзексон занимает пост президента Аспенського института. Автор пяти биографий, в частности бестселлеров о Бенджамина Франклина, Альберта Эйнштейна и Стива Джобса.
История основателя Apple создавалась в течение трех лет, основываясь на около ста интервью с родственниками, друзьями, коллегами и соперниками. С самим Стивом Джобсом автор провел более сорока интервью. Последние несколько месяцев книга Айзексон «Стив Джобс» является лидером продаж на Amazon.com.

— Когда Стив Джобс впервые предложил написать о нем биографию в 2004, Вы отклонили предложение. Почему так произошло?

— Уолтер Айзексон: Однажды при встрече он сказал мне: «Ты когда-нибудь задумывался над тем, чтобы написать обо мне биографию?». Я подумал: «Он моложе меня, причем на этапе становления карьеры со взлетами и падениями». Поэтому ответил: «Знаешь, возможно, через двадцать лет, когда ты выйдешь на пенсию, я это сделаю». Тогда я не осознавал, что он был болен, а когда все-таки осознал, то понял и то, что он меняет целые индустрии, борясь с раком, и это очень драматическая история.

— Известно, что он имел склонность к созданию собственного поля искривленной Реальности (Reality Distortion Field, ПВР). Или вызвало у Вас трудности том, что надо выбираться из этого ПВР и приземленно относиться к его рассказам? Как Вам это удавалось?

— Уолтер Айзексон: Энди Херцфельде (Andy Hertzfeld), который работал со Стивом в первой команде Macintosh, говорил, что ты будешь оставаться замкнутым в этом ПВР, даже осознавая его существования. Однако именно поэтому Стив был очень успешным: он сознательно ломал реальность таким образом, что ты начинал верить в собственную способность сделать невозможное. И ты действительно делал невозможное. У меня никогда не возникало ощущения, что он нарочно запутывает, но я пытался проверить каждую его историю. Я провел более ста интервью. К тому же, он настаивал, чтобы я не только выслушивал его версию, но и опрашивал более широкий круг людей. Это было одно из многих удивительных противоречий Джобса: он мог искажать реальность, одновременно являясь грубо откровенен. Честность как человеческая ценность поразила меня в нем сильнее, чем попытка завуалировать вещи.

— Как проходили интервью с Джобсом? Вы ставили вопрос он просто рассказывал?

— Уолтер Айзексон: Я спрашивал мало. Во время прогулки, по дороге или сидя в его саду, я касался определенной теме, а он ее уже развивал. Даже более формальных встреч я молча сидел и слушал. Он любил рассказывать истории и был очень эмоциональным, особенно когда говорил о людях из жизни, которыми восхищался или которых презирал.

— Он был влиятельным человеком, который мог наточить «зуб». Легко ли было добиться, чтобы остальные добровольно рассказывали о Джобса?Не было у них опасений говорить?

— Уолтер Айзексон: Каждый хотел говорить о Стиве. Тот, кто знал разные истории о нем, охотно их рассказывал. Даже те, кто говорили о его резкую манеру, делали это в контексте того, как он умел вдохновлять.

— Джобс был сторонником контркультуры и Буддизма и наряду с этим — бизнесменом-миллиардером, который владел собственным реактивным самолетом. Как противоречия Джобса способствовали его успехам?

— Уолтер Айзексон: Стива переполняли противоречия. Он был бунтарем, противопоставлял себя культуре существующего общества и стал миллиардером. Он сторонился материальных благ, но создавал предметы человеческих желаний. Время от времени он рассказывал, как борется с этими противоречиями. Преданность контркультуре вместе с любовью к электронике и бизнеса были ключевым фактором его продуктов, объединяющих новейшие технологии и искусство.

— Стив Джобс все любил держать под контролем, однако обязался не вмешиваться в вашу работу. Или сдержал он слова?

— Уолтер Айзексон: Да, кроме обложки, которую он считал отвратительной.Он выразил свое отношение категорически по этому поводу и в телефонном разговоре сказал, что продолжит сотрудничество только при условии, если его голос будет учтен. Я подумал, что это замечательное предложение, несмотря на его тонкое чувство дизайна.

— Когда он позвонил, это была одна из тех пресловутых разговоров Стива Джобса?

— Уолтер Айзексон: Он высказался четко и яростно, но я знал Стива, чтобы это меня удивило или встревожило — такова была его манера открытости.Он мог проявлять себя грубо, но это не было чем-то, что следует воспринимать лично.

— Джобс бывал несговорчивым. Или прониклись Вы в результате симпатией к нему?

— Уолтер Айзексон: Да, он мне нравился и вдохновлял меня. И я знал о его возможной неприязнь и резкость. Это сочетаемые вещи. Когда моя книга вышла впервые, некоторые люди ее быстро пересмотрели, отобрав примеры проявления грубости к окружающим. Но это лишь часть истории. К счастью, прочитав всю книгу, можно создать полную картину: Стив мог проявлять наглость и грубость, но потому, что был страстным и стремился совершенства. Ему нравились люди, которые противостояли ему и говорил, что откровенный, даже грубая искренность, является необходимым условием, чтобы стать частью его команды. А созданные Джобсом команды были чрезвычайно предании и полны вдохновения.

— В книге есть много моментов о том, что Джобс мог расплакаться, когда сталкивался с конфликтом или отказом, или тогда, когда чувствовал себя счастливым. Это манипулирование или он действительно был настолько уязвимым?

— Уолтер Айзексон: Не думаю, что его слезы были манипуляциями. Я считаю его очень эмоциональным человеком, которую могли глубоко затронуть те, кого он любил, его могла взволновать совершенство дизайна или даже просто хорошая реклама.

— Или сожалел он о чем-нибудь?

— Уолтер Айзексон: Во время интервью он говорил о некоторых раскаяния.Например, о неприемлемое поведение во время беременности его первой девушки. Однако он был полностью удовлетворен укоренившейся в Apple креативностью и преданностью коллег и родных.

— Возникали темы или вопросы, которые он не хотел обсуждать?

— Уолтер Айзексон: Благотворительность. Он не слишком одобрительно относился к людям, которые много говорили о филантропии.

— Есть что-то, что Вы не написали в книге или не исследовали, но хотели?

— Уолтер Айзексон: На ​​самом деле есть вещи, которые я не включил умышленно. Во многом … Были моменты, когда я вынужден был балансировать, особенно когда доходило до личного. Я решил не включать то, информативность чего была бы меньшей, чем возможны боль и обида людей, которые это читать. Таким образом, под конец было много вырезанного материала.

— Ваша книга получила несколько негативных отзывов, в частности Джо Носер сказал: «Вы не можете писать биографию человека и выдавать ее через две недели после его смерти», признавая, что книги о Эйнштейна и Франклина присуща дистанцированность. Какова Ваша реакция на это?

— Уолтер Айзексон: что, справедливо. Я писал еще под влиянием осознания, что человек, о котором идет речь, когда все это читать. Однако ты имеешь преимущество, поскольку знаешь примерно в тысячу раз больше, чем о том, кого уже нет на протяжении веков. Например, картины из жизни Франклина воссоздаешь на основе воспоминаний из писем или газетных материалов. А в случае Джобса — одну историю рассказывают несколько человек. И ты пытаешься все соединить: хотя рассказы могут отличаться, но ты знаешь гораздо больше. То, что я делал, было лишь функцией рассказчика всего записанного на пленку. Нет никакого анекдота, взятого не из записей, ни анонимного цитирования, нет анализа мудреных фраз — только рассказы. Я не разрабатывал теорий. Будет еще много книг в течение последующих десятилетий, возможно, столетия, в которых вспоминать Стива Джобса. Это начальный очерк его истории, но не последний.

— В книге вы сравнили его с Генри Фордом и Томасом Эдисоном и сказали, что он станет одним из тех бизнес-лидеров, которых будут помнить сто лет.Вы также писали биографии Бенджамина Франклина и Альберта Эйнштейна, но не ввели их имена. Джобс не принадлежал к той касте?

— Уолтер Айзексон: Я считаю, что он очень похож на Бенджамина Франклина в изобретательстве. Франклин знал, как связать воображаемые идеи с практическим продуктом — и останов является лучшим примером. Также он всегда был жаждущим знаний и целеустремленным. Что касается Эйнштейна, то это другое квантовая орбита. Он был ярким примером людей, которые знают, как выходить за привычные рамки мышления.

— Вы верите, что он был гением?

— Уолтер Айзексон: Он был гениальным в умении соединить технологии с искусством, в своих порывах, что руководствовались интуицией и воображением. Он знал, как выстроить эмоциональные связи с окружающими и потребителями.

— Что, по Вашему мнению, является его наследием?

— Уолтер Айзексон: Его наследие — это изменение семи областей: персональных компьютеров, анимационных фильмов, музыки, телефонов, планшетов, электронных публикаций и розничных магазинов. Его наследие — это создание компании с наибольшей капитализацией в мире строится на принципах сочетания гуманности и технологий. Его наследие, как сам он говорил в рекламе «Мысли иначе», — это напоминание, что сумасшедшие, которые думают, будто могут изменить мир, являются теми, кто его все-таки меняет.